Доказательственные привилегии в международных судах и трибуналах

В рамках IX Петербургского Международного Юридического Форума 15 мая 2019 года состоялась дискуссионная сессия, организованная Центром международных и сравнительно-правовых исследований.

Участники сессии обсудили вопросы, связанные с истребованием доказательств при рассмотрении споров в международных судах и трибуналах, осветили подходы к их раскрытию, реализуемые на различных форумах, а также поделились практикой в отношении применения доказательственных привилегий при рассмотрении межгосударственных споров.

В процессе дискуссии участники отметили следующие основные моменты:

  1. В практической плоскости существует ряд проблем, с которыми сталкиваются международные суды и трибуналы при рассмотрении вопросов, связанных с доказательственными привилегиями. Среди прочего, такие проблемы обусловлены различием подходов к раскрытию доказательств, существующих, с одной стороны, в странах общего права и, с другой стороны, в странах с континентальной системой права.

    Однако на международном уровне принят документ, который является компромиссом между подходами, которых придерживаются две системы права. Таким документом «мягкого права» являются Правила Международной Ассоциации Юристов о получении доказательств в международном арбитраже (далее – «Правила МАЮ о доказательствах»). Компромиссный характер такого документа проявляется в следующих аспектах:

    • в соответствии со ст. 3 у сторон отсутствует обязанность по представлению всех документов, в том числе тех, которые способствуют доказыванию позиции оппонента. Вместе с тем трибунал как по собственной инициативе, так и по ходатайству другой стороны вправе истребовать любые доказательства;
    • в соответствии со ст. 3.3 (а) стороны вправе истребовать не только конкретный документ, но и категорию документов, которая является узкой и определённой. Кроме того, в соответствии со ст. 3.3 (b) истребуемый документ должен быть относимым к делу и являться существенным для его разрешения;
    • ст. 9.6 предусмотрено право трибунала сделать неблагоприятные выводы о фактах. Так, если без приемлемых объяснений сторона не представляет какое-либо доказательство, трибунал вправе сделать вывод о том, что такое доказательство было бы неблагоприятно для интересов этой стороны;
    • приемлемым объяснением для непредставления доказательств будет ссылка стороны на доказательственные привилегии (ст. ст. 9.2 (b), 9.3 (а) – (e)).
  2. Правила МАЮ о доказательствах также содержат два важных правила, которыми международные суды и трибуналы могут потенциально руководствоваться при рассмотрении вопросов, связанных с раскрытием доказательств:
    • учёт разумных ожиданий сторон в отношении раскрытия документа на момент его создания;
    • равенство сторон в вопросе представления доказательств, а именно предъявление к сторонам одинаковых требований при раскрытии документов.
  3. В качестве конкурента Правилам МАЮ о доказательствах были приняты Правила эффективной организации процесса в международном арбитраже (Пражские правила), которые в большой степени учитывают специфику работы с доказательствами в странах континентальной Европы. Вместе с тем в таких правилах не урегулирован вопрос об адвокатской тайне.
  4. Выделяют следующие профессиональные привилегии:
    • адвокатская тайна;
    • литигационная привилегия;
    • врачебная тайна;
    • бухгалтерская тайна;
    • тайна исповеди;
    • государственная тайна или иные режимы государственной секретности;
    • тайна мировых переговоров;
    • право не свидетельствовать против себя;
    • супружеская тайна;
    • блокирующие законы;
    • банковская тайна;
    • защита персональных данных.
  5. В практике международных судов и трибуналов сложились два подхода к определению адвокатской тайны:
    • защита адвокатской тайны как общего принципа права. Важно отметить, что при таком подходе возникают различные варианты определения объёма адвокатской тайны и наличия исключений из неё. Так, например, в соответствии с практикой инвестиционных трибуналов информация, полученная незаконно, если к ней применяется режим адвокатской тайны, не может быть использована в качестве доказательства;
    • защита адвокатской тайны, вытекающая из принципа равенства сторон и права на справедливое разбирательство. В соответствии с таким подходом нет необходимости устанавливать объём и исключения из адвокатской тайны.
  6. Говоря о практике Международного суда ООН (далее – «МС ООН») и Международного трибунала по морскому праву, было отмечено, что обязательство сторон по предоставлению документов суду или трибуналу представляет собой совмещение двух принципов: во-первых, принципа о необходимости сотрудничества с судом или трибуналом и друг с другом (ст. 49 Статута МС ООН и ст. 77 Правил Международного трибунала по морскому праву) и, во-вторых, принципа, в соответствии с которым стороны не обязаны раскрывать доказательства, которые способствуют доказыванию позиции оппонента (ст. 43 (2) Статута МС ООН).

    Практикой МС ООН и Международного трибунала по морскому праву подтверждается, что раскрытие доказательств по запросу суда или трибунала является обязанностью сторон и соответствует принципу сотрудничества с судебным органом. Однако такая обязанность не всегда выполняется. Её невыполнение может быть обусловлено применением ст. 43 Статута МС ООН, в соответствии с которой письменное судопроизводство, в частности, состоит из представления документов, подтверждающих позицию стороны.

    Также отмечается, что в доктрине отсутствует единое мнение по вопросу о наличии у сторон обязанности представлять доказательства, которые способствуют доказыванию позиции другой стороны.

    В случае неисполнения стороной обязанности по представлению суду доказательств применяется ст. 49 Статута МС ООН, которой предусмотрено только составление акта. Следовательно, у суда отсутствует право делать негативные выводы в случае отказа стороны представить доказательства. Однако потенциальная возможность делать такие выводы полностью не исключена.

  7. Единственным судебным делом, в котором МС ООН рассмотрел вопросы, касающиеся адвокатской тайны, является дело Questions relating to the Seizure and Detention of Certain Documents and Data (Timor-Leste v. Australia). В своём постановлении о введении временных мер суд, оценивая аргументы сторон о существовании в международном праве принципа защиты конфиденциальности переговоров между государством и его юридическими консультантами как общего принципа права, указал, что право на сохранение конфиденциальности переговоров основывается на принципе суверенного равенства государств (как указано в Уставе ООН), в частности, в случае, когда стороны вовлечены в разрешение спора мирными средствами. Таким образом, суд не стал делать выводы о существовании принципа защиты конфиденциальности переговоров как общего принципа права, т.е. принципа, существование которого на международном уровне может подтверждаться его признанием в национальном законодательстве государств. Что касается самого дела, оно было прекращено до принятия Судом решения по существу в связи с отзывом заявления Восточным Тимором.
  8. Говоря о практике судов по правам человека, необходимо отметить, что существуют следующие общие черты между Европейским судом по правам человека (далее – «ЕСПЧ»), Межамериканским судом по правам человека и Африканским судом по правам человека и народов:
    • в таких судах решается вопрос о наличии нарушения прав человека;
    • по общему правилу, рассматриваются споры между индивидом и государством;
    • часто в таких судах не возникают вопросы о фактах ввиду наличия у заявителя обязанности исчерпать внутренние средства правовой защиты;
    • суд вправе принимать любые меры, которые он посчитает нужными, для получения доказательств;
    • у сторон есть обязанность сотрудничать с судом.
  9. В практике ЕСПЧ обязанность сторон сотрудничать с судом постоянно развивалась. Первоначально в деле 1978 года «Ирландия против Соединённого Королевства» суд применил стандарт доказывания «вне разумных сомнений». Вместе с тем суд, принимая во внимание нежелание Соединённого Королевства представить ряд документов, указал, что достижение такого стандарта доказывания может следовать из совокупности достаточно прочных, ясных и согласующихся выводов или аналогичных неопровержимых фактических презумпций .

    В деле «Ахмет Озкан и другие против Турции» суд при оценке надлежащего исполнения стороной обязанности предоставить доказательства исследовал пассивное отношение государства-ответчика к раскрытию доказательств, которые были в его владении и имели основополагающее значения для установления спорных фактов .

    В настоящий момент в ст. 44 С Регламента ЕСПЧ указано, что, если какая-либо сторона не представляет доказательства или информацию, запрошенную судом, или скрывает соответствующую информацию по своим личным мотивам, или иным образом уклоняется от эффективного участия в производстве по делу, суд может расценить подобное поведение так, как он сочтёт надлежащим.

    Таким образом, в настоящий момент в Регламенте суда прямо закреплено принятие во внимание судом поведения стороны при оценке доказательств.

  10. В деле «Веласкес Родригес против Гондураса», рассматриваемом Межамериканским судом по правам человека, суд указал, что отсутствие доказательств «вне разумных сомнений» не препятствует установлению нарушения Конвенции. Такое нарушение было установлено на основании того, что в Гондурасе была общая практика исчезновения людей, и на основании конкретных доказательств, которые были предоставлены суду.
  11. Из практики Африканского суда по правам человека и народов следует, что бремя доказывания в процессе должно быть справедливо распределено между сторонами. Также отмечается, что бремя доказывания не должно переходить от заявителя к государству, напротив, каждая сторона должна доказывать те обстоятельства, на которые ссылается.
  12. В рамках механизма разрешения споров в ВТО отсутствует комплексное регулирование процессуальных и доказательственных вопросов. Поэтому вопросы, связанные с доказательственными привилегиями, разрешаются ad hoc в каждом конкретном споре.

    Привилегия адвокатской тайны не предусмотрена правилами ВТО. Вместе с тем при разрешении споров стороны часто прибегают к помощи частных юристов, которые не являются представителями государств. В деле Thailand — Customs and Fiscal Measures on Cigarettes from the Philippines третейская группа, исследовав международную практику, руководствовалась следующими правилами: (1) привилегия адвокатской тайны существует в международных процессах по урегулированию споров; (2) добровольное раскрытие информации государством означает отказ от такой привилегии; (3) оценка вопроса об отказе государства от такой привилегии зависит от конкретных обстоятельств дела.

    В практике ВТО также существует привилегия, в соответствии с которой предложения об урегулировании спора, которые были сделаны в ходе консультаций, носят конфиденциальный характер и не наносят ущерба правам стороны спора при любом дальнейшем разбирательстве (ст. 4.6 Договорённости о правилах и процедурах разрешения споров). Вместе с тем фактические сведения, которые было получены стороной в рамках консультаций, могут быть использованы в дальнейшем разбирательстве.

    Привилегия против самообвинения отсутствует в правилах ВТО. Более того, третейские группы при рассмотрении споров часто ссылаются на заявления против интересов, сделанные представителями государств.