До Форума
 

Пленарное заседание «Доверие к праву – путь разрешения глобальных кризисов»

18 Мая
11:30-14:00
Амфитеатр

Модератор

Свейнстон Майкл

Королевский адвокат – Барристер


Биография

Спикеры

Медведев Дмитрий Анатольевич

Председатель Правительства Российской Федерации


Добрый день, уважаемые коллеги, друзья! Сердечно приветствую всех участников нашего шестого юридического форума. Сейчас были сказаны вступительные слова, я полностью присоединяюсь к оценке и наших встреч, и места проведения этого форума.

Читать далее
Биография

Добрый день, уважаемые коллеги, друзья! Сердечно приветствую всех участников нашего шестого юридического форума. Сейчас были сказаны вступительные слова, я полностью присоединяюсь к оценке и наших встреч, и места проведения этого форума. Конечно, всё это придумано очень неплохо, я бы даже сказал, красиво. Я каждый раз с большим удовольствием принимаю участие в наших дискуссиях, в пленарных дискуссиях, надеюсь, что и вам это доставляет такое же удовольствие.

В этом году действительно приехало много участников – порядка 3,5 тыс. из 80 государств. Трансляцию по интернету также ведут несколько десятков стран, она доступна в нескольких десятках стран. В этом смысле форум становится всё более глобальным благодаря качеству и профессионализму дискуссий. Но главная причина успеха нашего форума – это, безусловно, всё возрастающий интерес к праву как явлению. Именно право даёт сбалансированный ответ на самые острые вопросы, помогает находить общий язык людям разных культур и убеждений. Считаю, что у нашего форума есть и особая миссия – продвигать идеи изменения, модернизации права в условиях глобальных изменений, а также помогать юристам разных стран и разных правовых систем понимать друг друга лучше. Именно из такого взаимопонимания и рождается доверие к праву, а доверие к праву сегодня является основной темой нашей пленарной дискуссии.

Доверие к праву – это действительно путь к разрешению глобальных кризисов, причём, по всей вероятности, это единственно верный путь. Доверие к праву – не только основа международной безопасности и глобальной стабильности, но и в значительной мере основа современной мировой экономики. Что, на мой взгляд, это значит в современных условиях? Каждое решение, которое принимается, каждый нормативный акт, каждая правовая позиция должны соответствовать нескольким ключевым принципам. Каковы они?

Во-первых, обеспечивать защиту прав человека. В этом году мы отмечаем сразу два юбилея, каждый из которых заставляет задуматься над тем, чего мы достигли в этой сфере. 16 декабря исполняется 50 лет со дня, когда Генеральной Ассамблеей Организации Объединённых Наций были приняты важнейшие, базовые документы: международный пакт о гражданских и политических правах и международный пакт об экономических, социальных и культурных правах. Эти документы, как известно, закрепили право народов на самоопределение, на свободное установление их политического статуса, заявили как приоритет право на жизнь, на свободу и личную неприкосновенность, на образование и социальное обеспечение. В пактах есть и запрет рабства, и запрет работорговли.

Хотя эти пакты стали частью общепризнанного свода норм, понятно, что жизнь не идеальна, и сегодня мы сталкиваемся с вопиющими случаями их нарушения. Огромные территории оказываются фактически в средневековых условиях бесправного существования, в плену тоталитарной власти фанатиков, которые бросают вызов современному правопорядку. Россия, как известно, своими делами доказывает, что готова защищать общие ценности нашей цивилизации, но окончательного успеха в реализации таких пактов мы можем достичь, только действуя сообща.

Не менее важно защищать базовые права человека и внутри каждого государства. Осенью наша страна будет отмечать и свой юбилей – 25-летие Конституционного Суда. Все эти годы Конституционный Суд следит за соблюдением баланса между правами граждан и государства. Сегодня в этом зале присутствуют почётные гости форума, руководители органов конституционной юстиции из более чем 20 государств. Я вас ещё раз сердечно приветствую, благодарю за участие в нашем форуме, как и других коллег.

Конечно, вы как никто понимаете, насколько непросто выполнять миссию хранителей основного закона, ведь эта работа требует и самого высокого уровня профессионализма, и помогает противостоять попыткам давления самых разных сторон, сохранять независимость и беспристрастность.

Второе. Принципиально важно, чтобы все решения – и экономические, и социальные, и политические – выпускались только в правовой форме. По-другому демократическое правовое государство существовать не может. Я знаю об этом не понаслышке, поскольку уже достаточно давно принимаю участие в формировании этих решений, в облечении этих решений в форму права – и когда в определённый период подписывал законы, указы Президента, и сейчас, когда подписываю акты Правительства. Смею вас уверить, это действительно всегда довольно большая, серьёзная ответственность, тем более таких документов много, но такова уж наша российская континентальная система.

В-третьих, о чём хотел бы сказать, невозможно представить доверие к праву без доверия к правоприменителю. Мы должны учиться применять общие нормы и принципы регулирования в конкретных ситуациях. Мир развивается так стремительно, что невозможно сохранять в законодательстве привычную степень детализации. Гибкость правового регулирования обеспечивается не только деятельностью судов и арбитражей, но и развитием в праве начал диспозитивности.

Следует поощрять и формирование сводов так называемого мягкого права, применять практики добросовестного поведения, в том числе в корпоративной и финансовой сферах, в области антимонопольного регулирования. При этом мягкое право необязательно должно ограничиваться рамками одного государства. Мы можем совместно обсуждать и продвигать соответствующие инициативы на площадках Организации Объединённых Наций, Евразийского союза, БРИКС, СНГ, в других международных структурах. Поэтому четвёртый принцип, реализация которого также повышает уровень доверия к праву, включает необходимость учитывать нормы надгосударственных структур, конечно, с учётом интересов собственно государства. Некоторые из этих структур я только что назвал. Также большое значение имеют решения различных международных юрисдикционных органов. Чтобы доверие к праву стало нормой жизни, следует учитывать и эти принципы. Очень важно применять их в спорных ситуациях, ведь когда сторонам легче находить общий язык, они легче приходят к соглашению.

Преимущества такого подхода заметны, когда речь заходит о международном коммерческом арбитраже. Тоже скажу об этом несколько слов. За последний год мы в России серьёзно поработали над тем, чтобы повысить качество третейских разбирательств. Новое законодательство начинает действовать с 1 сентября 2016 года. Эти акты корректируют систему коммерческого арбитража в России с учётом лучших международных практик, создают условия для формирования действительно эффективного и независимого разрешения коммерческих споров. Ещё на стадии разработки мы учли актуальную редакцию типового закона ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже. Для этого была значительно расширена допустимость передачи коммерческих споров на рассмотрение третейского суда, что соотносится с практикой ведущих зарубежных юрисдикций. Максимально гармонизирована и процедура внутреннего третейского разбирательства и международного коммерческого арбитража.

В предпринимательской среде есть спрос на так называемое частное правосудие. В новом законодательстве мы постарались сохранить его преимущество, включая неформальность процедуры разбирательства, возможность разрешить спор быстрее, а стало быть, и дешевле, что для деловых людей всегда было важным достоинством этой системы.

Практика разрешения инвестиционных споров выходит за рамки действия исключительно национальной системы права, когда речь идёт об иностранных инвесторах, поэтому в новом законодательстве была расширена компетенция международного коммерческого арбитража, включены споры, которые возникают в связи с иностранными инвестициями на территории России или российскими инвестициями за границей. Российская правовая система остаётся открытой для признания и приведения в исполнение легитимных решений иностранных арбитражных учреждений, то есть они соответствуют (в том случае, если они соответствуют) нормам Нью-Йоркской конвенции 1958 года и не противоречат нашему публичному порядку.

Сегодня мы также становимся свидетелями серьёзных преобразований в системе инвестиционного арбитража. Они продиктованы необходимостью доверия к арбитражному процессу. Ещё 10 лет назад инвесторы заявляли требования в арбитраж о взыскании убытков с публичного субъекта. Сейчас уже целые государства вынуждают корректировать правовое регулирование, подчас в интересах конкретного инвестора. Это, конечно, вызывает разные ощущения. Когда инвестор приходит работать в чужую для него юрисдикцию, он вправе рассчитывать на особую защиту, но такая защита не должна подрывать конституционные устои национального государства, иначе нивелируется идеологическая и правовая основа арбитража, безусловное доверие обеих сторон к его решениям. Государство как участник процесса защищает не только и не столько свои коммерческие интересы, в первую очередь оно защищает интересы национальной экономики и благосостояния граждан. Это не единственная проблема, с которой сталкивается сегодня система разрешения международных споров. В 2014 году при активных усилиях комиссии ООН по праву международной торговли была подготовлена Конвенция ООН о прозрачности в контексте арбитражных разбирательств между инвесторами и государствами.

С одной стороны, эта конвенция уточняет нормы о предании гласности информации об арбитражных разбирательствах между инвестором и государством, так что правила о прозрачности повышают доверие к арбитражу как институту в целом. Но, с другой стороны, если этим институтом начинают манипулировать, то весь наработанный авторитет, конечно, разрушается. А именно так и происходит, когда имущественные требования к своему государству заявители предъявляют в международном арбитраже, при этом используя «корпоративную вуаль» иностранного юридического лица. Это происходит достаточно регулярно.

Также появляются новые идеи о порядке разрешения инвестиционных споров в новых организациях. Я упомяну лишь соглашение о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнёрстве Евросоюз – Соединённые Штаты Америки. Это сейчас тема весьма актуальная, государства её обсуждают. Но я хотел бы отметить лишь один арбитражный момент – предложение дать специальный статус судьям, которые работают в этой системе. Причём этот статус включает требования, которые должны быть аналогичны тем, которые к ним предъявляются в национальных судах. Также вносится идея о введении процедуры апелляции на арбитражные решения. Правда, здесь остаётся неясным, сохранят ли эти новшества саму суть арбитража, за что его так ценят.

Я привожу эти примеры именно потому, что они свидетельствуют о востребованности третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража, и, наверное, это важно в том числе и в контексте тех дискуссий, которые будут вестись на форуме.

Уважаемые коллеги, я уже сказал о том, что доверие к праву связано с возможностью гибко применять правовые нормы, принципы регулирования в конкретных ситуациях. Традиционно такие принципы, как свобода договора, неприкосновенность собственности, недопустимость вмешательства в частные дела, добросовестность, определяют общие контуры взаимодействия субъектов гражданского оборота.

Адаптивность правового регулирования здесь обеспечивается и развитием в праве начал дозволительности, диспозитивности, а также максимальным делегированием регулирования на уровень соглашения сторон. Использование диспозитивных правовых конструкций сегодня актуально не только в сугубо частных отношениях, но и в отношениях с участием государства. Это очевидно, и позволяет повысить эффективность применения мер поддержки в экономике, особенно в условиях, когда экономика испытывает воздействие кризиса или находится под некоторым внешним давлением. Оба эти фактора, к сожалению, присутствуют сегодня и в нашей стране.

Ещё более активные действия следует предпринимать, когда происходит борьба с трансграничными злоупотреблениями, именно они существенным образом подрывают доверие к праву. Одно из таких явлений – это двойное необложение налогами, когда отдельные компании, используя пробелы в межправительственных соглашениях, уводят свои прибыли из страны, где ведётся реальная экономическая деятельность (этот феномен получил распространение в разных странах), но в итоге доход нигде не облагается налогом. Преодолеть эту тенденцию государства могут только сообща. Здесь есть и свои трудности, ведь при решении любых глобальных проблем государства-участники должны доверять друг другу исходя из фундаментальных принципов международного права, должны быть готовыми к компромиссу, уважать интересы партнёров, вместе решать эти задачи.

Тем не менее мы наблюдаем, как увеличивается роль односторонних ограничений, которые применяются некоторыми государствами в политических целях. По сути, такие действия уже стали способом произвольного вмешательства в дела других государств. Односторонние санкции так называемые становятся неопределёнными и по содержанию, и по кругу лиц, на которых они распространяются. Есть попытки придать этим санкциям экстерриториальный характер, продавить их применение в любой точке мира вопреки всем соглашениям и, конечно, международному праву.

Как я уже сказал, наше государство, наши компании, граждане в значительной степени подвергаются подобному давлению уже почти два года. О каком доверии к праву вообще здесь может идти речь?

Скажем прямо: как наши партнёры по международному сообществу будут выходить из этой ситуации, которую они сами создали, – этот вопрос остаётся открытым, хотя в кулуарах он всё время задаётся, и не только в кулуарах юридических форумов, но и во время политических дискуссий на различного рода саммитах.

Тем не менее вопрос открыт. Почему? Потому что нарушать всегда легче, чем соблюдать. Но за это всегда приходится нести ответственность, и ответственность не только правовую, а в конечном счёте ответственность и историческую.

Любое нарушение правового баланса только углубляет взаимное непонимание и создаёт недоверие, мешает наладить диалог и преодолеть кризис любого уровня, от локального до глобального.

Право, конечно, – это тот универсальный язык, разговаривая на котором можно успешно сотрудничать, причём совершенно неважно, о сотрудничестве в каких сферах идёт речь, будь то внешняя политика, экономика, культура или виртуальный мир.

Мы, кстати, как известно, живём в цифровую эпоху, когда подчас очень трудно или даже невозможно установить контрагента по правовым отношениям, а стало быть, возникает и проблема доверия к правовой форме в этом случае. Поэтому требуется особое умение при использовании правовых инструментов, они должны соответствовать быстрым переменам в коммуникационных технологиях. Всё большее число людей одним кликом получают доступ к гигантскому массиву информации. Перед цивилистами, перед представителями других правовых отраслей возникает ряд сложностей. Я тоже затрону несколько вопросов для затравки, что называется, вопросов, решение которых нам всем предстоит вырабатывать.

Во-первых, это, конечно, ситуация с правами интеллектуальной собственности, потому что продолжает развиваться конфликт между правообладателями и пользователями. В мире уже наработана мощная база судебной практики по этой теме. Если учесть, что в большинстве стран принцип свободы и равенства доступа к информации и знаниям плотно включён в национальное законодательство, то, по сути, создаётся практически неисчерпаемая тема для разборок, для выяснения отношений. Мы, как известно, своё законодательство привели в соответствие с международными нормами современного информационного общества, но, скажем прямо и спросим откровенно: вообще скольких пользователей интернета в мире эти требования удерживают от использования нелегального контента? Боюсь, что немногих. Скажем прямо, почти никого. Значит, необходимо продолжать работать по этой теме. Надо сказать прямо, эффективных решений в этой сфере не найдено. Такое отсутствие баланса интересов правообладателей и пользователей становится препятствием для свободного обмена научной информацией, мешает развиваться высокотехнологичному бизнесу, подталкивает людей систематически обходить закон. Поэтому нужно искать баланс между новыми технологическими условиями и традиционными ценностями права интеллектуальной собственности. В данном случае государство и должно выступить арбитром, определить, чьи интересы подлежат защите, чтобы способствовать экономическому росту и общественному развитию. Правда, скажем откровенно, пока правительства в разных странах не проявляют видимой готовности этим заниматься.

Во-вторых, есть ещё одна область виртуального пространства, которая тоже должна быть предметом особого внимания со стороны правоведов. Я имею в виду электронную коммерцию, электронные сделки, которые расширяются настолько стремительно, что право не успевает на это реагировать. Примеров много. Сегодня активно развивается так называемая технология blockchain, так называемые умные контракты. С их помощью формируются, по сути, автономные от государства, саморегулируемые системы, которые начинают жить по своим неписаным законам. Кстати, для правоведов исключительно интересные задачи. Очень часто здесь вообще заканчиваются пределы права. Сделки по передаче имущества, по удостоверению прав на имущество заключаются и исполняются в автоматическом режиме. Взаимодействие в Сети идёт не между людьми, а между электронным устройствами. Такие устройства обмениваются данными, осуществляют действия от имени своего владельца. Распространяется так называемый интернет вещей. Эта ситуация, ещё раз повторю, требует от всех нас напряжения творческих сил. Совсем не стандартная задача для правоведов – задача поиска новых эффективных решений, которые могут стать основой для образования, по сути, новой области права. Я рассчитываю, что и в этих стенах об этом будут дискуссии. Итогом, возможно, станут новые нормы, новые предложения, а их эффективность мы сможем обсудить на следующих форумах.

Уважаемые коллеги! Поддержание доверия к праву, уважение к закону невозможно без доверия общества к нашей корпорации в целом – к юристам – и взаимного доверия внутри нашего профессионального сообщества. Русский философ Владимир Соловьёв считал, что сущность права состоит в равновесии двух нравственных интересов – общего блага и личной свободы. Но именно уважение к праву обеспечивает каждому человеку и обществу в целом эту свободу. За это мы, кстати сказать, и ценим свою профессию. Я уверен, что все, кто присутствует в этом зале, кто принимает участие в нашем форуме, кто следит за нашим форумом через средства массовой информации, через интернет, чувствуют себя свободными людьми – это очень важно – и готовы в дискуссиях находить новые решения. Я, конечно, желаю всем вам успешной работы. Спасибо за внимание.

Гарри Фрэнсис

Генеральный директор, Всемирная организация интеллектуальной собственности


Уважаемый модератор, премьер-министр господин Медведев, уважаемые дамы и господа, гости! Для меня чрезвычайно отрадно находиться здесь, в вашем прекрасном, великом городе Санкт-Петербурге и принимать участие в этом чрезвычайно престижном мероприятии. Я благодарю организаторов за любезное приглашение нашей организации, Всемирной организации интеллектуальной собственности и мне лично поучаствовать.

Читать далее
Биография

Уважаемый модератор, премьер-министр господин Медведев, уважаемые дамы и господа, гости! Для меня чрезвычайно отрадно находиться здесь, в вашем прекрасном, великом городе Санкт-Петербурге и принимать участие в этом чрезвычайно престижном мероприятии. Я благодарю организаторов за любезное приглашение нашей организации, Всемирной организации интеллектуальной собственности и мне лично поучаствовать.

Я рад тому сотрудничеству, которое существует и развивается между Российской Федерацией и ВОИС, и я хотел бы воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить в лице премьер-министра всю Российскую Федерацию за их неоценимую поддержку, за многосторонний подход к развитию нашего сотрудничества по линии ВОИС. Относительно недавно ВОИС открыла представительство в Российской Федерации, которое располагается в «Сколково».

Интеллектуальная собственность – это не обязательно то, что обычно подпадает под это определение в рамках таких явлений, как глобальный кризис. Это и экономические, и технологические аспекты. Всё это может рассматриваться как своего рода «мягкий кризис», который бросает нам целый рад вызовов, имеющих отношение к доверию к закону.

Что касается интеллектуальной собственности и подхода к ней, я не хотел бы, чтобы мы думали об этой сфере нашей деятельности как о высокотехнологичной, высокоспециализированной. Это вообще описывает то, каким образом в обществе создаются, распределяются и используются новые знания и, в частности, новые научные достижения, технологии, а также произведения искусства: музыка, фильмы, публикации и так далее.

Что касается технической стороны вопроса, за последние 20 лет мы совершили переход в этом плане от периферии к центру экономических систем. Это выводит нас на понятие так называемой экономики знаний, где интеллектуальный капитал, интеллектуальные услуги всё больше замещают физический капитал и физические товары в качестве центра генерации благосостояния. Как последствия этого процесса – получение интеллектуальной собственностью более центрального места в рамках общей системы. Мы видим, что интеллектуальная собственность и инновации лежат в основе конкуренции в современном экономическом контексте. В наши времена инновации являются важнейшей частью экономической стратегии во многих развитых странах, допустим, в Китае, где переходят от, так сказать, общеизвестного ярлыка «сделано в Китае» к ярлыку «изобретено в Китае». Инновации — центральный компонент китайской экономической стратегии. У вызовов, стоящих перед правом сегодня, есть множество особенностей: сейчас идет переход от осязаемых активов к неосязаемым. Материальные блага перестают быть материальными и становятся интеллектуальными. Я хотел бы упомянуть лишь два момента, которые связаны с доверием к законодательству. На первый пункт уже намекнул премьер-министр, а именно на то, что технология создаёт рассогласование между стоимостью производства, с одной стороны, и стоимостью воспроизводства, с другой стороны. И это актуально для различного рода художественной деятельности, но также и для науки и технологии. Вот, допустим, возьмём художественный фильм либо какое-то другое произведение киноискусства. Там заняты сотни людей и зачастую сотни миллионов долларов финансовых инвестиций. А чтобы воспроизвести всё это – это секундное дело при отсутствии дополнительных затрат. То же самое можно сказать и о фармацевтике: изобретение нового лекарства или формулы предполагает много лет, НИОКР и миллиардные затраты, но как только лекарство произведено, оно может быть воспроизведено человеком с неоконченным специальным высшим образованием за какие-то недели или месяцы. Это и приводит к огромному несоответствию между стоимостью производства, то есть создания, и воспроизводства, а отсюда, вкупе с глобализацией, появляется феномен распространения подделок в различных сферах по всему миру. Это проблема, я подчёркиваю, глобальная, она не связана с какой-то одной конкретной страной.

Давайте возьмём пример создания объектов искусства – музыкальных, кинопроизведений и других предметов культуры и искусства. За последние 20 лет мы, конечно же, видим огромный переход, который происходит. Этот вопрос чрезвычайно многогранен, а именно то, каким образом решать проблему, на которую уже сослался премьер-министр, с которой так или иначе мы сталкиваемся все, – это нелегальная загрузка контента.

Давайте я скажу, что есть три меры, которые помогут восстановить и обеспечить доверие к закону и в частности, к законодательству в сфере интеллектуальной собственности. Во-первых, это более совершенные бизнес-модели, которые уже вносят весомый вклад и далее будут вносить в соблюдение более высокого уровня соответствия законодательным требованиям. Допустим, музыка: 20 лет назад мы покупали музыкальные произведения на CD примерно за 25 долларов. Теперешние бизнес-модели дают возможность потребителю получить доступ практически ко всему пласту мировой музыки за 5–10 долларов в месяц. Это огромный прогресс, конечно же, в пользу потребителя. Можно сравнить это со стоимостью просмотра футбольного матча. 10–20 лет назад, для того чтобы посмотреть матч «Арсенала», британского футбольного клуба, нужно было заплатить 12,5 фунтов. Сегодня — 45 фунтов. Соответственно, потребитель выигрывает от развития технологий и более совершенных бизнес-моделей, и это приводит к более высокому уровню соответствия нормативным требованиям. И впервые практически за 20 лет в прошлом году музыкальная отрасль во всём мире начала расширяться, тогда как предыдущие 20 лет шло снижение.

Вторая сфера – это образование. Я думаю, мы должны подчеркнуть для всех ответственных членов нашего общества, что здесь на кону вопрос финансирования производства произведений культуры, обеспечивающих достойное экономическое существование тех, кто их генерирует, – композиторов и прочих деятелей искусства. Соответственно, нужны определённые законодательные требования и регулирование, а также более эффективные бизнес-модели для того, чтобы это работало надлежащим образом.

Теперь вкратце о ещё одном вызове, который актуален для нас в современном контексте интеллектуальной собственности, опять-таки, премьер-министр об этом упомянул, – это скорость. Скорость изменений в технологической сфере и то, как реагирует на это бизнес-сообщество, таковы, что праву очень трудно за этим угнаться. Допустим, работа с геномом человека – это очень сложные вопросы и с этической, и с правовой точки зрения. Насколько это допустимо и позволительно – это очень многогранный и сложный вопрос. Но мне сдаётся, что там есть два элемента, два измерения с точки зрения права, которые чрезвычайно тревожны. Первое: в силу огромной скорости этих изменений, политика разрабатывается на основе требований рынка, а не правовых институтов. Возможно, рынок сделает все правильно, но ведь именно для этого мы и создавали правовые институты и парламенты. Второй момент: на судебную систему возлагается очень большая ответственность и нагрузка. Это следствие скорости изменений. Законодатели не в состоянии оперативно отреагировать на текущие быстрые изменения, соответственно, судам приходится решать фундаментальные вопросы политики в области технологий .

Я уже превысил свою квоту времени. Ещё раз подчеркну, насколько мне отрадно и приятно быть здесь, участвовать в работе форума. Благодарю Россию и Петербург за гостеприимство и огромную поддержку, которую вы оказываете по линии нашей организации. Благодарю.

Дель Прато Энрико

Декан юридического факультета - Профессор гражданского права, Римский университет Ла Сапиенца


Уважаемые коллеги,

1. «Auctor juris homo, justitiae Deus». «Виновного судит человек, правосудие вершит Господь» — эти слова стали объектом многих размышлений. Они приписываются юристу Плацентино. Эти слова являются широким обобщением и в современном мире могут трактоваться двояко. Первое значение переносит трансцендентное правосудие в правовое измерение. Второе значение разделяет закон как дело человеческое и правосудие — дело божественное.

Читать далее
Биография

Уважаемые коллеги,

1. «Auctor juris homo, justitiae Deus». «Виновного судит человек, правосудие вершит Господь» — эти слова стали объектом многих размышлений. Они приписываются юристу Плацентино. Эти слова являются широким обобщением и в современном мире могут трактоваться двояко. Первое значение переносит трансцендентное правосудие в правовое измерение. Второе значение разделяет закон как дело человеческое и правосудие — дело божественное.

Вероятно, средневековый юрист имел в виду первое значение: величие права происходит из его тождественности правосудию; естественное право основывается на антропологических ценностях и выражает правосудие. Закон выражал присущую ему направленность к божественному правосудию.

Но оба этих значения были возможны тогда, и они возможны и сегодня. Второе значение разделяет закон и правосудие, однако это разделение основано на религиозных доктринах.

Если мы отойдем от этой точки зрения — а это совершенно необходимо в реалиях современных правовых систем — закон становится выражением правосудия: в современной и позитивистской правовой системе правосудие человечно, и иного быть не может. В этом отношении правосудие становится прежде всего исполнением закона.

Правда ли, что эти подходы к правосудию противоречат друг другу и не могут сосуществовать? Было бы неправильно противопоставлять их друг другу и говорить, что первый подход — это удел мистерий, а второй сводится лишь к технике практического определения отношений, не вызывающих, пожалуй, ни у кого сомнений: закон существует для человека. Закон должен служить человеку, а не подчинять его. Для этого необходимо отбросить ненужные украшательства толкования права и всмотреться в суть его свойств.

Право, таким образом, служит человеку универсально: как на непосредственно-бытийном, так и на глобальном уровнях, покрывая также все аспекты социальных отношений. И человекознание служит источником, дающим нам материал для создания законосообразности.

2. Особенностью права является аксиологический подход. Вне зависимости от трактовки, первоцель права — выражение ценностей и ценностно-ориентированных решений.

Перечисление различных социальных инноваций современной эпохи кажется мне чрезмерным. Краткий обзор достижений позволяет выделить «текучесть» общества как последствие скорости, которая сокращает расстояния и способствует движению. «Мягкая власть» — это неявная комбинация убеждения и убедительности культурной модели, позволяющая повысить ее привлекательность. Так называемые гендерные теории заменяют половое многообразие согласно антропологической и социологической наукам, в рамках которых мужской и женский пол охватывают понятие сексуальной самоидентификации.

Научные знания позволяют человеку управлять репродуктивной реальностью и наделяют его инструментами для борьбы с болезнями и продолжения жизни даже в вегетативном состоянии. Но в то же время это подчеркивает важность определения минимального набора требований к человеческому достоинству и раскрывает всю сложность понимания и выражения всего, что представляет собой жизнь.

Ответ закона на это, как правило, рекогнитивен; иногда — это безусловное удовлетворение новым, иногда — размышление о центральности человеческой жизни.

Понимание относительности знания — это путь, ведущий к постмодернизму и к вопросам, о ценности идеалов рациональности и прогресса современности. Важность роли масс-медиа заставляет задуматься об отношениях между реальностью и видимостью, а также о функции, к которой они должны стремиться.

Новейшая модель научного подхода характеризуется фрагментацией знаний и техническими отраслевыми свойствами, однако их мировосприятие не нарушает примата эпистемологии как поиска базиса научного знания, по крайней мере, в его основной ценности человека как меры всех вещей.

3. Подготовка — залог эффективности работы. Фрагментация знаний и специализация ставят под сомнение метод обучения, представляющего собой не просто набор технических данных, но модель, обладающую силой убеждения дидактического труда.

Фундаментальная особенность опыта последних лет — распространение фрагментации. Однако природа отраслей права не влияет в значительной степени на методы, так как категоризация юридических знаний и даже их взаимодействие с другими науками, этнографией, этнологией и экономикой связано с единой сущностью.

Разделение юридических знаний представляется исключительно организационной потребностью, не влияющей на единство системы и единообразие критериев и принципов, что также оказывается эффективным и для исторических исследований — доказательством тому служит внимание, оказываемое исследованиям римского права в правовых системах, лишь недавно получивших систематическое законодательство.

Таким образом, специализация в лучшем случае может стать точкой прибытия, но не точкой отправления.

4. То же касается и отправления правосудия.

Функция суда в рамках одной юрисдикции является глобальной и отвергает, по крайней мере в целом, тенденцию к фрагментации. Тем не менее, в ряде случаев это находит отражение в специализации судов, однако она не должна влиять на их компетенцию в общем. Другими словами, специализация судьи — это данность, а не особенность.

Этот аспект — не вторичен и тем более не представляет собой ограничения. Это основа отношений между правосудием, законом и техникой, означающая, что каждый судья, независимо от специфики субъектов, сферы распространения техники и видимой бессодержательности подхода, является защитником правосудия.

6. Позвольте вернуться к началу выступления. Центральное положение человека, вне зависимости от идеологии, представляет собой ценность права. Человек, во всех его измерениях, остается основным структурным компонентом права.

Действенное право — это не орудие войны, но инструмент для создания новых возможностей. Глобальное благоденствие коренится не только в экономических связях, но и в уважении многогранности культуры и человеческого достоинства.

Закон как средство отражения знания человека — лишь скромное выражение правосудия.

Краун Стивен

Вице-президент, Microsoft


Уважаемые коллеги,

В течение следующих десяти минут я бы хотел поделиться с вами тремя большими концепциями и одним простым призывом к действию. Концепции: первая — это «облако», что это такое и почему это важно. Вторая — доверие, регулирование и верховенство права для конечного пользователя Интернета. И третья — это big data, большие данные.

Читать далее
Биография

Уважаемые коллеги,

В течение следующих десяти минут я бы хотел поделиться с вами тремя большими концепциями и одним простым призывом к действию. Концепции: первая — это «облако», что это такое и почему это важно. Вторая — доверие, регулирование и верховенство права для конечного пользователя Интернета. И третья — это big data, большие данные.

Облако

Возможно, вам так не кажется, но все мы находимся в самом начале трансформации наших цифровых жизней. Бьюсь об заклад, что все присутствующие пользуются электронной почтой, у каждого из вас есть смартфон, и почти каждый, если не все, зарегистрирован в какой-либо социальной сети. Все это стало возможным благодаря сбору данных и технологий, использующих огромные центры хранения и обработки данных: тому, что мы называем общим понятием «облако».

И трансформация наших цифровых жизней только началась именно потому, что возможности облака только начинает проявляться и возрастает она в геометрической прогрессии.

Вот-вот мы сможем связаться с кем угодно, когда угодно, сделать это мгновенно, вне зависимости от расстояния. Сегодня утром я поговорил с семьей по Скайпу и отправил электронные письма коллегам с четырех континентов. Вот что дает нам «облако». Мы все любим технологии и то, что они дают нам.

Но также верно и то, что несмотря на потенциал «облака», его будущее не определено. Его будущее в наших руках. Использование облака и инновационный рост ограничиваются не нашим воображением и не способностями программистов. Они ограничиваются тем, насколько люди доверяют технологиям на своих компьютерах, в своих карманах и на своих запястьях.

Именно поэтому Microsoft сейчас и адаптирует стратегию, которая позволит нам превратиться в компанию, ориентированную в первую очередь на облачные и мобильные сервисы. Это может показаться странным. Как это — в первую очередь, и две задачи? В Microsoft что, считать не умеют?

На самом деле, мы говорим о двух очень определенных трансформациях. Про «облако» я уже рассказал. Можете считать это инфраструктурой. Но что же значит приоритет мобильных сервисов? Это касается не устройств, а людей. Можете считать это впечатлениями. Мы — существа мобильные и справедливо хотим, чтобы наши компьютеры были так же мобильны, как и мы. Перемещаясь из одного места в другое, мы хотим, чтобы компьютерные технологии сопровождали нас всюду, помогая нам в работе и развлечениях всегда, без перебоев. Чтобы сервисы были по-настоящему мобильными, нам нужно собирать, хранить и понимать данные (где мы, что мы последний раз делали с компьютерным интерфейсом, возможно, где мы и что собираемся делать). Нам необходимо обеспечить бесперебойную синхронизацию этих и прочих данных в облаке, а не переносить их с одного устройства на другое вручную.

Наверняка кто-то из присутствующих помнит, как на заре компьютерных технологий все пользовались дискетами и создавали резервные копии важнейших данных вручную. С переориентацией на облачные и мобильные сервисы наши теперешние методы работы с данными будут казаться такими же неуклюжими.

Доверие, регулирование и верховенство права для конечного пользователя Интернета

Разобравшись, что такое «облако», давайте перейдем к тому, какую роль здесь играет право и разрешение споров. Предприниматели могут придумывать идеи, разработчики — создавать технологии, но их творения принесут результаты лишь если люди будут ими пользоваться. Я уже говорил о важности доверия. Именно это должно быть мерилом при регулировании «облака». Вы должны понимать, что регулирование в данной области не только неизбежно; регулирование глобального Интернета необходимо. Но нам необходимо надлежащее регулирование, которое обеспечивало бы достаточный обмен данными и использование облачных сервисов по всей планете. Мы ни в коем случае не должны игнорировать границы, но и они не должны нас определять.

Для людей важна конфиденциальность, как и свобода выражения. Это непреходящие ценности, нуждающиеся в нашей защите. Но в то же время люди ценят национальную и личную безопасность, у всех у них могут быть разные общественные и культурные ценности. Все это складывается в сложную матрицу вопросов, требующих разрешения.

Если задача поиска баланса между всеми этими противоречащими вопросами ложится в первую очередь на политиков, которых мы избрали, то лишь юристы могут обеспечить эффективную кодификацию их решений, создание понятных законов и эффективных мер регулирования. Мы, юристы, приехавшие сюда со всего мира, держим в руках важную часть нашего общего будущего.

И когда мы говорим о регулировании глобального интернета и о том, что мы предложим конечным пользователям и аналитикам данных, перед нами встает вопрос: будет ли ограничение разрозненным и непоследовательным, или же мы можем работать сообща, применяя принципиальные международные нормы регулирования Интернета, уважающие интересы пользователей?

Предположу, что при регулировании глобального Интернета, как и в любой другой сфере работы юристов, залогом доверия являются предсказуемость и справедливость: результаты, которые конечные пользователи могут понять и сочтут оправданными.

Будучи юристами, мы знаем, что единственный проверенный путь к оправданным и предсказуемым результатам — это верховенство права, уважение законов, не только того, как они написаны, но и их практического применения, в том числе моментов, четко не прописанных.

Верховенство права требует от законов понятности (как минимум, для юристов), справедливости и прозрачности применения, наличия системы доступного и беспристрастного разрешения споров, возможности проверять и корректировать решения, действия или бездействие чиновников (или судов низшей инстанции).

Интернет сам по себе не связан физическими границами, поэтому мы должны применять международное верховенство права для регулирования трансграничного обмена данными и впечатлениями. Это не просто теоретическая установка. Это убеждение и приверженность верховенству права определяет все, что мы делаем в Microsoft.

Возможно, вы не знаете, но в этой связи Microsoft трижды судилась с правительством США, защищая наших клиентов и протестуя против действий, которые, по нашему мнению, выходят за рамки справедливого и прозрачного правоприменения. Приведу лишь один пример: в 2013 г. Министерство юстиции США издало судебное постановление, обязывающее Microsoft передать электронную переписку одного из клиентов компании. Мы определили, что учетная запись этого пользователя хранится в нашем центре обработки данных в Ирландии, а значит, требование было ненадлежащим. Мы пытаемся доказать, что постановление суда США не может касаться данных, хранящихся за рубежом. Международное верховенство права обладает другими инструментами, которыми могут воспользоваться правительства для получения электронных данных из-за рубежа. Важные принципы верховенства права и экстерриториальной юрисдикции заслуживают нашей защиты.

Я упомянул судебные разбирательства против правительства США не потому, что Microsoft любит судиться (это не так), а потому, что во всех своих делах Microsoft руководствуется принципом верховенства права. Мне также кажется, что вы, юристы, участвующие в данном Форуме, находитесь в особом положении и несете особую ответственность за то, чтобы создать мир, в котором правительства уважают границы друг друга и ожидания граждан других государств, но в то же время обеспечивают межнациональную торговлю и ответственную передачу данных, развивая глобальный Интернет.

Хочу конкретнее продемонстрировать, почему нам необходимо сообща развивать тщательно проработанные и основанные на глубоком анализе законы и продвигать глобальный, практически безграничный доступ пользователей к облаку и облачным технологиям. Я принимаю как данность, что определенная доля надлежащего транснационального регулирования будет сохраняться всегда — для обеспечения национальной и общественной безопасности, к примеру. Но я призываю, чтобы ограничения доступа к облачным сервисам и обмену данными для конечных пользователей, частных и частно-государственных, были исключением, а не правилом. Будучи юристом в технологической компании, я считаю, что должная степень регулирования не будет превышать минимально необходимый уровень.

Большие данные

Я плавно перехожу к последней концепции: большие данные. Что такое большие данные, и как они относятся к урегулированию споров? В основе этого понятия лежит получение и сортировка огромных разрозненных блоков данных, компьютерное осмысление, новое понимание сложных явлений. Национальные законы и правила могут с легкостью ограничить обмен данными и их компьютерное осмысление в глобальном Интернете, а могут стимулировать сотрудничество в области больших данных. Позвольте мне высказаться в поддержку последнего.

Задумайтесь: уже сейчас половина мирового населения живет в городах. По прогнозам, в течение следующих 35 лет население планеты увеличится с 7,4 до 9,6 млрд человек. К 2050 г. города необходимо будет расширить, горизонтально или вертикально, чтобы вместить еще 2 млрд новых горожан.

По мере развития этой тенденции перед человечеством встают общие острые угрозы. Технологии, особенно компьютерное осмысление — поиск закономерностей, связей, неожиданных решений — должны будут прийти на помощь. Чем больше данных мы можем обработать, тем более осмысленными и неожиданными будут наши выводы.

Приведу лишь несколько вызовов, с которыми столкнутся наши дети к 2050 г.: оптимальная городская мобильность, более эффективное предоставление и использование коммунальных услуг (электричество, водоснабжение, канализация), здравоохранение, производство продуктов питания, устойчивое развитие.

Уже сейчас Microsoft в сотрудничестве с государственно-частными партнерствами пытается понять, как управлять (особенно в части конфиденциальности) разрозненными блоками данных, соотносить, объединять и использовать их для решения городских задач. Помимо более ранних открытий, эта работа открывает множество интересных правовых и политических задач по мере того, как мы пытаемся внедрить такую работу по всему миру.

Компании, ученые, правительства, гражданское общество и мы, юристы, — все мы должны решать острые проблемы сообща. Как правильно классифицировать источники данных, помогающих нам лучше разобраться в ситуации, и как их регулировать? Некоторые данные просто нельзя свободно разглашать третьим сторонам. Например, данные о национальной инфраструктуре безопасности. Существует огромный объем информации, формирующейся в «общественной» среде, например, общий объем потребленной воды в городе. Но некоторые данные становятся квази-частными, например, объем электроэнергии, потребленной городским кварталом. А другие данные становятся вполне частными, например, объем электроэнергии, потребленной в конкретном доме или квартире, и в какие часы потребление электроэнергии возрастало и уменьшалось. Такие данные могут становиться очень личными, особенно если их можно соотнести с потреблением воды и другими индикаторами того, когда жилец находится дома, а когда отсутствует. Схожие вопросы возникают и относительно других групп данных.

Мы в Microsoft работаем над этой проблемой и открыты к сотрудничеству с другими частными партнерами и правительствами по всему миру, чтобы выработать оптимальные пути развития, в том числе оптимальные методы регулирования.

Несколько слов в заключение: миссия Microsoft — дать каждому человеку и каждой организации на планете возможность добиться большего. Мы считаем, что наилучший способ сделать это — задействовать потенциал облака, обогащая и облегчая жизнь людей через доступные по всему миру облачные и мобильные сервисы. Мы знаем, что в одиночку нам не справиться.

Призыв к действию

И наконец, мой призыв к действию.

Кто-то из вас, быть может, слышал, что Федор Достоевский, выдающаяся фигура не только русской, но и мировой литературы, который, кстати, неразрывно связан с этим великолепным городом, однажды написал: «[Христофор] Колумб был счастлив не тогда, когда открыл Америку, а когда открывал ее». На этом же этапе сейчас находимся и мы. Перед нами простирается глобальный Интернет и «облако», чьи бескрайние просторы мы будем исследовать первыми.

Эта новая территория полна такого потенциала и возможностей, которые не мог себе даже представить ни Колумб, ни даже Достоевский. Призвание нашей профессии в том, чтобы при помощи закона смягчать конфликты и устранять препятствия. Мы, юристы, должны привлечь лучшие умы к обеспечению глобального доступа к «облаку» и облачным технологиям.

Давайте работать над этим вместе. Спасибо.

Наор Мирьям

Председатель, Верховный Суд Государства Израиль


Уважаемые коллеги,

Для меня большая честь выступать перед вами на заседании на тему «Доверие к праву – путь разрешения глобальных кризисов». За последние несколько десятилетий терроризм превратился в глобальную угрозу.

Читать далее
Биография

Уважаемые коллеги,

Для меня большая честь выступать перед вами на заседании на тему «Доверие к праву – путь разрешения глобальных кризисов». За последние несколько десятилетий терроризм превратился в глобальную угрозу. Многие государства, в том числе и Израиль, страдали от террористических актов на протяжение многих лет, но в последнее время террор стал общемировой угрозой, требующей глобальных решений и действий. Международное право, в частности, международное гуманитарное право, создавалось для совершенно иного поля боя, и теперь законы необходимо адаптировать к новой реальности.

Следует отметить, что некоторые изменения уже произошли как раз в международной сфере. К примеру, со второй половины ХХ века были приняты многосторонние конвенции, направленные на подавление террористической деятельности, такой как террористические акты с использованием взрывных устройств и финансирование терроризма [Международная конвенция о борьбе с бомбовым терроризмом (Дата вступления в силу: 23.05.2001 г.); Международная конвенция о борьбе с финансированием терроризма (Дата вступления в силу: 10.04.2002 г.)].

Вместе с тем, к сожалению, постоянно появляются новые формы террористической деятельности, а международное сообщество неустанно ищет новые методы борьбы с ними. В связи с этим Генеральная Ассамблея ООН и Совет Безопасности ООН принимают новые резолюции по борьбе с терроризмом. Например, недавно Совет Безопасности принял резолюцию, направленную на устранение угрозы, создаваемой иностранными террористами-боевиками, людьми, приезжающими в другие государства с целью участия в террористических актах (резолюция СБ 2178 от 24.09.2014 г.).

При этом также необходимо принимать меры по борьбе с терроризмом на национальном уровне. Это поднимает сложные вопросы, особенно для демократических государств, где цель не оправдывает любые средства.

Борьба с терроризмом является источником сильного напряжения для любого демократического государства, требуя мер, нарушающих права человека. Контртеррористическая деятельность ограничивает право на свободу слова, права собственности, право на свободу передвижений, личную свободу и безопасность и даже на человеческое достоинство и жизнь. Эти нарушения неизбежны, но это не значит, что они должны быть неконтролируемыми и вопиющими. Они должны быть соразмерными и регулироваться законом.

Как я уже сказала, цель не оправдывает средства. Борьба с терроризмом ведется не в нормативно-правовом вакууме и не вне закона, а в его рамках.

Цицерон сказал: «Silent enim leges inter arma» («Во время войны законы молчат»), но если когда-то так и было, то сегодня это недопустимо. Во время битвы закон не молчит. Правовые нормы одинаково хорошо слышны как в военное, так и в мирное время. Борьба с терроризмом ведется согласно правовым нормам, которые образуют демократию, и требует непрерывного поиска баланса между обеспечением национальной безопасности и личными свободами. И этот баланс удается находить, понимая, что национальная безопасность не оправдывает абсолютное и вопиющее нарушение прав человека, но в то же время что билль о правах — это не договор о совместном совершении самоубийства.

Этот баланс выражает необходимость обеспечения безопасности для выживания общества и личных свобод как неотъемлемой ее части. Это и есть суть демократии и, по моему мнению, источник ее силы. Как было сформулировано в одном из постановлений Верховного суда Израиля: «Такова судьба демократии: подчас сражаться с одной рукой, связанной за спиной. И тем не менее, преимущество на стороне демократии, так как защита верховенства права и личных свобод являются важным компонентом ее стратегии обеспечения безопасности». Когда общество верит, что защищает ценности, которые стоят того, это добавляет ему стойкости; а верховенство права и права человека безусловно стоят того, чтобы за них бороться. Мне кажется, в этой связи путем сравнения можно многому научиться у Израиля.

К сожалению, Израиль находится в эпицентре долгой и тяжелой борьбы с терроризмом. Из израильского опыта борьбы с террором можно извлечь множество уроков, и многие государства это уже сделали. Это касается как различных мер безопасности, так и правовых аспектов этой борьбы, того, как Израиль постоянно ищет баланс между жестким отпором террору и соблюдением своих обязательств как демократического государства. Примеров тому множество. Верховный суд Израиля выносит решения в отношении наиболее часто используемых мер борьбы с терроризмом, таких как методы допроса лиц, подозревающихся в террористической деятельности, их задержания, а также точечной ликвидации террористов.

Более того, Суд рассматривает такие дела в реальном времени, а не постфактум. Например, дело 1999 г. о чрезмерных методах ведения допроса — которые были сочтены пыткой и запрещены — поступило в Суд не постфактум, не для оспаривания использования в качестве доказательства в уголовном деле признания, полученного такими методами. Напротив, дело поступило в Суд в начале расследования по обращению адвоката подозреваемого, заявившего, что данные методы будут применены при допросе его клиента. Таким образом, решение было принято в реальном времени. Суд постановил, что физическое насилие при допросе лиц, подозреваемых в террористической деятельности, недопустимо, так как государство не может санкционировать пытки, однако определенные действия могут быть оправданы постфактум. Не так давно, во время операции «Нерушимая скала» (лето 2014 г.), Суд в реальном времени рассмотрел обращение о раскрытии общей информации о задержанных в Секторе Газа. Обращение было отклонено, так как НКО, обратившаяся в суд, не обладала необходимым статусом для получения общей информации, а лишь данных о конкретных лицах. Еще одним примером баланса, о котором я говорила, служит дело 2006 г. о точечной ликвидации. В этом деле Суд постановил, что согласно соответствующим положениям международного гуманитарного права, террористы и члены террористических организаций пользуются защитой как гражданские лица, «за исключением случаев и на такой период, пока они принимают непосредственное участие в военных действиях», как прописано в ст. 51 (3) Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям.

Следовательно, точечная ликвидация допустима лишь тогда, когда цель непосредственно участвует в военных действиях. Суд счел, что необходимо соблюсти четыре условия: наличие доказательств того, что цель принимает непосредственное участие в военных действиях; невозможность применения менее радикальных мер, например, задержания; проведение тщательного ретроспективного расследования, точно указывающего на цель; задействование всех возможных мер во избежание или для минимизации сопутствующего ущерба, который должен быть пропорциональным.

Находить баланс между национальной безопасностью и личными свободами непросто. Правильное решение не всегда очевидно. Тем не менее, это одна из наших задач как судей в демократических государствах. Борьба с терроризмом ведется различными методами. Национальные суды применяют и разрабатывают законы своих государств, а также международное право. Тем самым они играют важную роль в этой битве, не только способствуя укреплению безопасности, но и — что еще более важно — обеспечивая баланс между этими интересами и необходимостью защиты прав человека.

Федотов Юрий Викторович

Заместитель Генерального секретаря, ООН - Исполнительный директор Управления по наркотикам и преступности, ООН


Ваши превосходительства,
уважаемые участники,
для меня большая честь принимать участие в работе Петербургского международного юридического форума.

Читать далее
Биография

Ваши превосходительства,

уважаемые участники,

для меня большая честь принимать участие в работе Петербургского международного юридического форума.

Тема пленарного заседания, «Доверие к праву — путь разрешения глобальных кризисов», исключительно точно отражает цель Организации Объединенных Наций.

Один из основополагающих принципов ООН, согласно ее Уставу, «создать условия, при которых могут соблюдаться справедливость и уважение к обязательствам, вытекающим из договоров и других источников международного права».

Эта цель очевидна в повседневной работе Отделения ООН в Вене и в частности, Управления ООН по борьбе с наркоманией и преступностью (УНП ООН).

Учреждения под эгидой ООН в Вене занимаются различными вопросами, от международного торгового права и космического права до создания международной нормативно-правовой базы для борьбы с наркотиками, транснациональной организованной преступностью, терроризмом и коррупцией.

Все учреждения ООН в Вене преследуют общую цель, а именно Повестку дня в области устойчивого развития на период до 2030 года и ее 17 целей устойчивого развития.

В частности, в цели № 16 подчеркивается верховенство права, доступ к правосудию и создание эффективных, подотчетных и инклюзивных учреждений, необходимых для обеспечения устойчивого развития.

Таким образом, создание доверия к праву — неотъемлемая часть нашей работы.

УНП ООН — ведущее подразделение ООН, оказывающее поддержку государствам-членам в борьбе с наркотиками и преступностью.

Наше Управление — хранитель международных юридических документов, таких как Конвенция ООН против транснациональной организованной преступности и ее Протоколы, а также Конвенция против коррупции.

Пользуясь случаем, я бы хотел поблагодарить министра юстиции, г-на Коновалова за его продуктивную работу в качестве председателя шестой сессии Конференции государств-участников Конвенции ООН против коррупции, прошедшей здесь, в Санкт-Петербурге в ноябре прошлого года.

Этот форум высокого уровня положил начало новому этапу укрепления международного сотрудничества в борьбе с общемировыми проблемами коррупции и незаконных потоков денежных средств.

УНП ООН также поддерживает страны в осуществлении международных конвенций по борьбе с наркотиками и универсальных международных договоров по борьбе с терроризмом, а также стандартов и норм ООН в области профилактики преступлений и уголовной юстиции.

Данная международно-правовая нормативная база содействует общемировому правоприменению и взаимодействию в сфере криминальной юстиции, включая такие механизмы как экстрадиция, взаимная поддержка по юридическим вопросам и конфискация доходов от преступной деятельности.

Это способствует распространению стандартов, норм, руководящих принципов и передового опыта.

Это создает площадку для партнерских взаимоотношений, в том числе в частном секторе и в гражданском обществе.

Это очень важно, так как международные конгрессы и форумы, такие как Санкт-Петербургский международный юридический форум, играют ключевую роль в информационно-просветительской деятельности и развитии политического диалога в целях поддержки инклюзивного, непредвзятого и прозрачного развития международных правовых стандартов, и самое важное — в целях эффективной реализации данных стандартов в рамках национального законодательства.

Эта конструкция постоянно подвергается проверке на прочность со стороны постоянно возникающих, развивающихся и непреходящих вызовов, в том числе:

растущая сеть организованной преступности и терроризма;

потенциально опасные для жизни новые наркотики, не подлежащие международному контролю;

рост киберпреступности и

повышенная уязвимость мигрантов перед торговцами людьми на фоне продолжающегося кризиса.

Эти угрозы явно продемонстрировали актуальность взаимодействия в рамках данной международной нормативно-правовой структуры.

Использование упоминавшихся ранее конвенций и международных правовых документов наделяет страны необходимым инструментарием для борьбы с общими угрозами, для разностороннего и ответственного принятия оперативных мер.

Как вы могли убедиться, доверие к праву и верховенству права является фундаментальным компонентом нашей миссии и одновременно результатом наших действий и стимулом, позволяющим Организации Объединенных Наций добиваться поставленных задач.

Выступление исполнительного директора УНП ООН

Санкт-Петербургский международный юридический форум — Специальная сессия Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций

Санкт-Петербург, 18 мая 2016 г.

Уважаемые участники, позвольте поделиться с вами некоторыми наблюдениями о Специальной сессии Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций, посвященной проблеме наркотиков, которая состоялась в апреле.

Она была всего лишь третьей специальной сессией в истории Генеральной Ассамблеи, посвященной проблеме наркотиков, вследствие чего она проходила на самом высоком уровне. В работе сессии принимали участие многие главы государств и правительств, министры и другие высокопоставленные чиновники и эксперты.

Существует три международных договора, которые легли в основу международной правовой базы в области контроля наркотиков: Единая конвенция о наркотических средствах 1961 г., Конвенция о психотропных веществах 1971 г. и Конвенция ООН о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г.

Эти конвенции дополняют и поддерживают друг друга, и их конечная цель — защита и укрепление здоровья и благосостояния человечества.

В 2009 г. ООН приняла Политическую декларацию и План действий по налаживанию международного сотрудничества в целях выработки комплексной и сбалансированной стратегии борьбы с мировой проблемой наркотиков, в которой определяются шаги и цели до 2019 г.

В Декларации подчеркивается, что наиболее эффективное решение мировой проблемы наркотиков должно быть достигнуто путем взаимодействия и сотрудничества, а что три конвенции, упомянутые ранее, остаются краеугольным камнем международной системы контроля наркотиков.

Вместе с тем, консенсус по данному вопросу в последние годы подвергается сомнению, и отдельные стороны хотят оспорить сложившуюся правовую модель.

Это обуславливает актуальность прошедшей в 2016 г. Специальная сессия Генеральной Ассамблеи ООН, которая позволила дать оценку достижениям и неудачам, а также определить дальнейшие шаги.

Посмотрим правде в глаза: перед нами стоят сложные и взаимосвязанные проблемы, которые ставит мировая проблема наркотиков, будь то опиаты из Афганистана, последствия контрабанды наркотиков в Западной и Восточной Африке или вооруженное насилие в Центральной Америке.

Во всем мире примерно 27 млн человек страдают от расстройств здоровья, вызванных употреблением наркотических средств.

Примерно 200 000 человек ежегодно погибают от передозировки наркотиков и других факторов, связанных с употреблением наркотиков.

Основная доля смертей связана с употреблением героина, и в некоторых регионах наблюдается тревожная тенденция роста употребления.

Почти 13% лиц, принимающих наркотики внутривенно, заражены ВИЧ, в то время как в среднем по населению эта цифра составляет менее 1%.

Три четверти населения Земли имеют ограниченный доступ к наркотическим обезболивающим препаратам или не имеют его вообще, включая 5,5 млн пациентов в терминальной стадии онкологических заболеваний, а также 1 млн больных СПИДом в конечной стадии.

Поэтому задачи, стоящие перед Специальной сессией Генеральной Ассамблеи ООН, по меньшей мере можно охарактеризовать как весьма масштабные.

Подготовка к Сессии длилась два года. Программа включала в себя широкий круг вопросов и предполагала привлечение различных заинтересованных сторон, в том числе государственных, международных и региональных организаций, а также представителей широкой общественности.

Эти обсуждения и встречи привели к тому, что в апреле в ходе работы Специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН после длительных дебатов был принят итоговый документ, вновь выражающий единодушное признание важности общей нормативно-правовой модели.

Во-первых, данный итоговый документ укрепляет существующую правовую базу совместных действий, признавая, что конвенции допускают достаточную степень свободы действий государств-участников в части разработки и внедрения национальных политических мер в области наркотиков.

Во-вторых, он выражает явный консенсус о сбалансированных, всеобъемлющих и социально-ориентированных подходах к проблеме наркотиков с особым упором на профилактике употребления наркотиков и здоровье населения.

В-третьих, он подчеркивает важность сокращения предложения наркотиков, а также эффективной и справедливой уголовной юстиции и правоприменения при соблюдении принципов пропорциональности, прав человека и верховенства права.

Практические рекомендации итогового документа сосредоточены на сокращении предложения наркотиков и спроса на них; доступе к препаратам строгого учета; новых проблемах, в том числе связанных с новыми психоактивными веществами; укреплении международного взаимодействия; альтернативном развитии.

В частности, рекомендации касаются следующих областей:

альтернативные меры судимости и наказания в соответствующих судебных делах;

укрепление международного взаимодействия в области экстрадиции и взаимной юридической поддержки;
преследование получения доходов от преступной деятельности, связанной с употреблением или незаконным оборотом наркотиков;

ратификация международных соглашений или вступление в такие соглашения, в том числе в конвенции о борьбе с организованной преступностью и коррупцией, а также в международные соглашения о борьбе с терроризмом.

Таким образом, Специальная сессия Генеральной Ассамблеи ООН и ее итоговый документ вновь подтвердили прочную основу для совместных действий и международного взаимодействия и сплотили правительства стран мира в их признании того, что мировая проблема наркотиков «диктует необходимость применения комплексного, многопрофильного, взаимоукрепляющего, доказательного и сбалансированного научного подхода».

Специальная сессия Генеральной Ассамблеи ООН намерена вести работу со всеми государствами в части практического осуществления этих обязательств и рекомендаций с целью создания более здорового, безопасного и справедливого мира.

Благодарю за внимание.

Ченг Тереза

Председатель, Международный арбитражный центр Гонконга


Уважаемые коллеги,

Глобальный кризис может принимать вид экономического и политического кризиса. В результате таких кризисов могут возникать споры между юридическими лицами в частном секторе, споры между государствами в государственном секторе, а также споры гибридного типа: частные юридические лица, выступающие от лица иностранных инвесторов и государств.

Читать далее
Биография

Уважаемые коллеги,

Глобальный кризис может принимать вид экономического и политического кризиса. В результате таких кризисов могут возникать споры между юридическими лицами в частном секторе, споры между государствами в государственном секторе, а также споры гибридного типа: частные юридические лица, выступающие от лица иностранных инвесторов и государств. Международный коммерческий и инвестиционный арбитраж в целом содержит отработанные механизмы разрешения подобных экономических споров с участием частных юридических лиц. Квази-судебный процесс международного арбитража получил широкое признание и пользуется доверием среди коммерческих структур, разрешающих торговые споры, руководствуясь положениями Нью-Йоркской конвенции и Типового закона ЮНСИТРАЛ. В отношении инвестиционного арбитража имеются некоторые опасения, однако их нельзя назвать обоснованными, а использование постоянной арбитражной коллегии, назначаемой странами-организаторами арбитража, не является оптимальным подходом. Арбитраж также часто используется для урегулирования споров на национальном уровне, однако доверие к такой системе легко может быть подорвано в случае несоблюдения некоторых основополагающих ограничительных мер. Так, в международных соглашениях страны оговаривают возможность использования арбитражных разбирательств для разрешения территориальных споров, и арбитражный трибунал, чрезмерно рьяно стремящийся получить юрисдикцию путем неоправданного расширения юридических принципов, не оправдывает доверия, возложенного на такой метод урегулирования споров государствами-сторонами. Процедуры работы трибунала должны быть справедливыми и прозрачными. Необходимо избегать конфликта интересов и других конфликтов, связанных с деятельностью компетентного органа и третейских судей. Предварительные условия арбитражного разбирательства зачастую содержатся в международных договорах, и необходимо соблюдать права государств-участников, предоставляя им возможность использовать все механизмы внесудебного разрешения споров перед тем, как прибегнуть к арбитражу. Несоблюдение этих простых, но важных гарантий может привести не к удовлетворительному разрешению спора, а напротив — к появлению глобального кризиса. Доверие к праву создается годами, а разрушить его можно в одночасье, если арбитражные трибуналы не обеспечат надлежащего отправления правосудия и защиты от злоупотреблений.